Интересно, как Юнг за свою, пусть и долгую, но все-таки ограниченную жизнь, успел столько всего изучить, переварить и написать. Конечно, в силу своей необыкновенной любознательности, он не мог не заглянуть и в восточные религиозные тексты.
Юнг описывает западные и восточные религии как противоположные установки человеческого сознания. Под Востоком он имеет в виду Китай и Индию, а под Западом – Западную Европу и Северную Америку.
Западная перспектива: от внутреннего к внешнему
Для западного человека бог – «Владыка мирозданья», находящийся вне его. До бога нужно возвыситься. Христианин говорит: «И уже не я живу, но живет во мне Христос». До бога нужно возвыситься, сделать что-то. Христос – цель, находящаяся снаружи.
Европеец познает внутреннее через внешние впечатления. Он ценит деятельность, стремится к «объективности», отвергая полноту жизни ради идеальной цели.
Поэтому сознание европейца выносит произвольный приговор всему, что исходит из бессознательного, и это ведет к появлению в бессознательном компенсаторной реакции. Затем эта реакция должна осмыслиться и так много раз до тех пор, пока внутренний конфликт не будет разрешен. В этом заключается смысл трансцендентной функции.
Восточная перспектива: от внешнего к внутреннему
Восточный человек ценит мудрость, покой и отрешенность души, повернувшейся к своему истоку. Такая установка вызывает к жизни характерные проявления бессознательного – архаичные формы мысли, пронизанные «родовым» чувством, ощущением неопределенности, вневременности. Это чувство единства, которое характерно для всех форм мистицизма и обусловлено ослаблением сознательности.
Буддист говорит: «Ты узнаешь, что ты будда». То есть он – уже Будда, нужно только это узнать. Буддист достигает этого знания, когда становится «анатманом», то есть когда его сознание сливается с мирозданием, и он лишается представления о себе.
Даже если восточные образы ошеломляют своей жизненностью и чувственностью, как индийские, они внечувственны, сверхчувственны и лишь присутствуют в чувственном мире. Они служат каналом в «мир метафизической природы», мир богов, и из него в нашу земную реальность прорывается странное. Такими могли бы быть сновидения. Но для их авторов – это и есть реальность.
Восточный человек погружается в себя, чтобы найти бога внутри. Состояние погружения в себя, которое мы бы назвали бессознательным, для индийца – наивысшее сознание. И если на Западе внешний человек отчужден от своей сокровенной сущности, на Востоке – внутренний человек имеет такую власть, что внешний мир не может оторвать его от внутренних корней.
Таким образом, есть две совершенно разные парадигмы. Их существование объясняется устройством психики и тем, что для развитие нам необходимо разделение на противоположности. Без этого человеческий дух не смог бы раскрыться. Обе точки зрения психологически оправданы, по-своему нам нужны. Но одна недооценивает мир сознания, другая – бессознательного. В результате обе лишены половины целостности.
Юнг описывает западные и восточные религии как противоположные установки человеческого сознания. Под Востоком он имеет в виду Китай и Индию, а под Западом – Западную Европу и Северную Америку.
Западная перспектива: от внутреннего к внешнему
Для западного человека бог – «Владыка мирозданья», находящийся вне его. До бога нужно возвыситься. Христианин говорит: «И уже не я живу, но живет во мне Христос». До бога нужно возвыситься, сделать что-то. Христос – цель, находящаяся снаружи.
Европеец познает внутреннее через внешние впечатления. Он ценит деятельность, стремится к «объективности», отвергая полноту жизни ради идеальной цели.
Поэтому сознание европейца выносит произвольный приговор всему, что исходит из бессознательного, и это ведет к появлению в бессознательном компенсаторной реакции. Затем эта реакция должна осмыслиться и так много раз до тех пор, пока внутренний конфликт не будет разрешен. В этом заключается смысл трансцендентной функции.
Восточная перспектива: от внешнего к внутреннему
Восточный человек ценит мудрость, покой и отрешенность души, повернувшейся к своему истоку. Такая установка вызывает к жизни характерные проявления бессознательного – архаичные формы мысли, пронизанные «родовым» чувством, ощущением неопределенности, вневременности. Это чувство единства, которое характерно для всех форм мистицизма и обусловлено ослаблением сознательности.
Буддист говорит: «Ты узнаешь, что ты будда». То есть он – уже Будда, нужно только это узнать. Буддист достигает этого знания, когда становится «анатманом», то есть когда его сознание сливается с мирозданием, и он лишается представления о себе.
Даже если восточные образы ошеломляют своей жизненностью и чувственностью, как индийские, они внечувственны, сверхчувственны и лишь присутствуют в чувственном мире. Они служат каналом в «мир метафизической природы», мир богов, и из него в нашу земную реальность прорывается странное. Такими могли бы быть сновидения. Но для их авторов – это и есть реальность.
Восточный человек погружается в себя, чтобы найти бога внутри. Состояние погружения в себя, которое мы бы назвали бессознательным, для индийца – наивысшее сознание. И если на Западе внешний человек отчужден от своей сокровенной сущности, на Востоке – внутренний человек имеет такую власть, что внешний мир не может оторвать его от внутренних корней.
Таким образом, есть две совершенно разные парадигмы. Их существование объясняется устройством психики и тем, что для развитие нам необходимо разделение на противоположности. Без этого человеческий дух не смог бы раскрыться. Обе точки зрения психологически оправданы, по-своему нам нужны. Но одна недооценивает мир сознания, другая – бессознательного. В результате обе лишены половины целостности.
Об этом можно почитать в сборнике Юнга "О психологии западных и восточных религий".
Подписывайтесь на мой телеграм-канал "Заметки о юнгианском" и канал в Яндекс Дзен.